?

Log in

Мысли · вслух · и · всякие · штуки.


Я постоянно что-то думаю, и иногда это записываю, а также показываю изредка фотографии своих работ.

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
   На улице какие-то бури, не горят фонари и всё очень неприютно - отличная погода для сидения дома с чашкой горячего свежезаваренного чая.
   В комнате полутемно, горит только ночник - старый каменный замок с тремя башенками и окошками, через которые просвечивает свет круглой лапочки - ночник из моего детства. В окружающем пространстве царит лёгкая неустроенность - последствия того, что дети наводили порядок без моего участия: часть вещей как бы не добралась до места назначения, стулья разбрелись, у кровати застряла тележка и коробка лего, завершает картину верёвка, протянутая от шкафа до карниза, с развешеным на неё бельём. Но ничего, верёвка скоро уйдёт - у нас дома началась новая, зимняя эра - включили отопление. Теперь вещи будут высыхать за ночь на сушилке под потолком ванной. Тишины теперь тоже больше нет: поют трубы, гудит вентилятор увлажнителя, шуршит и булькает, как обычно, запущенная перед сном посудомойка, а ещё щебечут дети, которые почему-то проснулись, пошумели полчаса и теперь пытаются заснуть обратно.
   Пожалуй, какая-то новая эра начинается и у меня. Я выселила каноэ из мастерской - боюсь, что путём психологичекого насилия над Лёшей, и скоро - ещё десять тысяч вёдер - устрою там удобное рабочее место. Работа хочет кипеть, заказов очень много, и пора включаться в это интенсивно - в конце концов, третья новая эра, моя сугубо личная, которая называется второй триместр беременности, тоже наконец-то начинается, а значит, что сил стало больше, энтузиазм бьёт через край и сейчас самое время заняться всем, что требует моего внимания и времени.Чем и займусь!
  Но сперва посплю, как всегда...
  
* * *
    Сижу в тёмной комнате, дети заснули (вроде бы, по крайней мере лежат тихо), на кухне пофыркивает в большой кастрюле сливовый джем, пахнет сливами и ржаными сухариками. Тишина, покой, уют.

    Сижу и думаю, что надо бы неного пошить, но так тяжело сейчас за это взяться  освободить стол, всё разложить, потом всё сложить... В моей пока так и не состоявшейся мастерской к столу не подойти - через всю комнату, по диагонали, расположилось собранное каноэ. Лежит там, величественное, поблёскивая туго натянутыми боками, как отдыхающий морж, и никуда не собирается уходить. Но ничего - рано или поздно я отправлю его в "Тритон", помашу рукой, вымету вековую пыль - и вот тогда расположу в комнате оба больших светлых стола и смогу нормально работать. Кажется, я говорю себе такие обещания уже пять лет.

   Я вообще по своей натуре человек ленивый. Мне сложно встать и начать что-то делать, даже если это дело мне нравится и интересно. Ещё сложнее начать, если для этого нужна какая-то дополнительная подготовка. Одно дело встать со стула и придти в комнату, где вот стол, вот стоит машина, вот разложено всё, что требует моего внимания - оно так недвусмысленно приглашает к себе, что тут сложно не начать. Другое - понимать, что надо всё повытаскивать из разных мест, расчистить место и работать почти "на коленке". Ненавижу.
При этом, если уж я встала, повытаскивала, расчистила и села - меня уже сложно оторвать. Одно выполненное действие тянет за собой другое, и я увлечённо могу просидеть много часов подряд, если меня не отвлекают другие необходимые дела. То же само с другими занятиями. Например, я в плохом самочувствии лежу на диване без сил и понимаю, что рано или поздно всё равно надо встать, дойти до кухни и сварить хотя бы просто макароны, потому что нечего есть на ужин. Прихожу на кухню, ставлю воду на огонь, и понимаю, что не составит труда сделать к макаронам какой-нибудь простенький соус, ну а заодно можно быстренько намешать пирог и поставить его в духовку - как раз поспеет к чаю, а если к пирогу сделать крем, будет ещё лучше, а ещё можно вот это и вот то... Протираю кухонную столешницу, и заодно надо бы помыть банку с сахаром, что-то она заляпалась, а ещё можно вот это в посудомойку кинуть, а ещё надо бы постирать подушки на стульях, а ещё... Порывы такие у меня всегда. Силы - не всегда, иногда я намеренно останавливаю себя, понимая, что нет, не могу сейчас. Но чувство неполноценности исполненного остаётся. Казалось бы, при таком отношении у меня дома должна быть чистота и красоты - ан нет... Наверное, долго собираюсь встать, наверное, не на всё есть внутренние ресурсы. Последние месяцы очень мало внутренних ресурсов.
Current Mood:
тишина и дети спят
* * *
От лета на даче в душе остались какие-то разрозненные картинки-воспоминания. Их много, они по большей части живут где-то глубоко внутри и только изредка вспыхивают в памяти. Сейчас по большей части вспоминаются последние.

Летний день, зелёная лужайка, я лежу в шезлонге и смотрю на дом, яблоню перед ним, и Аннику, которая стоит на пандусе крыльца в коротком полосатом платьице и что-то внимательно рассматривает в ладошках. Всё очень по-летнему и как картинка - и Анника, обрамлённая ветками сирени, и деревянный стол, обрамлённый ветками яблони, и сияющее солнце, и кучеряшки клевера на лужайке, и душистый запах травы и жасмина, и моё ощущнеие от всего этого.

Холодный уже по-осеннему вечер, сумерки. Я готовлю ужин, в какой-то момент выхожу на переднее крыльцо выплеснуть воду из миски, выхожу и замираю: на полянке у сарая горит костёр, и вокруг, на разложенных брёвнах, сидят дети (детей пятеро), с ними моя мама. Они смотрят в огонь, мама читает книжку. Я стою на крыльце и не могу уйти, так это пронзительно о детстве, счастье, уюте и чём-то ещё, что не выразить словами.

Начало сентября, я подхожу к кустам черноплодки, выбираю ягодку покрупнее и кладу в рот, и у меня даже мурашки бегут по спине от удовольствия.

Поздний вечер, мы с Алёшей вдвоём возвращаемся из города. На станции темно, горят фонари, он ставит меня на самокат впереди себя и катит по шоссе до поворота на нашу улицу. Тёмно-серый сырой асфальт блестит в свете редких фонарей, и я так хорошо знаю это шоссе - столько раз каталась тут в детстве на велосипеде.

Я лежу на веранде на диване, закрыв глаза. За моей головой скрипит и качается верандная застеклённая дверь, в какой-то момент в неё затекает струя холодного ветра - он легко касается моего лица, сдувает прядь волос со лба. Он несёт запах осени - упавших листьев и дыма. И в этот момент я тоже счастлива - этим ветерком, запахом, началом осени...

Здравсвтуй, осень.
* * *
Вчера вечером мы с Лёшей вдвоём возвращались из города на дачу. Было уже темно, и в посёлке горели фонари, а в домах - ярко-жёлтый цвет. Я обошла веранду, чтобы зайти в дом по второму крыльцу, и глядела в освещённые окна во всю стену - на веранде никого не было. Приветливо горел свет, на столе стояли чашки, миска с ягодами, сахарница и чайник, какие-то ложки и тарелки, стулья немного невпопад - веранда дышала родным вечерним уютом. Я посмотрела на дом соседей - там тоже залита светом веранда, и тоже на ней никого нет. Видно лампу над столом, силуэт букета в вазе, тоже чашки - и никого. И в этот момент я почувствовала, что это мои домики-ночники - в них кто-то живёт, но только что вышел и скоро вернётся.

А вот про них статья в "Ручной работе": http://www.goodhandwork.ru/2015/07/blog-post_94.html
* * *
Пару месяцев назад, в мае, мне нужно было придти к маме в квартиру, полить цветы в её отсутствие. Я очень отчётливо запомнила это вечер - я шла по Петроградкой стороне, в душе у меня была тишина и какая-то томящаяся грусть. Я шла по тихой Гатчинской, смотрела на кусты и деревья, которые, мне кажется, знаю наизусть - сколько раз мы с собакой бродили среди них ночью, в голове всплывали обрывки каких-то смутных воспоминаний той поры, когда я жила здесь, поры полной душевной растерянности, попытки как-то себя осознать в этом мире и поры тотального внутреннего одиночества. Вообще-то бывало разное, но вспоминаю я именно это. Вот ресторан, и на открытой веранде люди, завернувшись в пледы, разговаривают, пьют вино, и всё это выглядит так уютно со стороны. Вот кусты, вот магазинчик, а вот и наша арка, и скрипит чёрная калитка ворот, а потом я пересекаю маленький двор-колодец, в котором гулко отдаются шаги, и всегда поднимаю взгляд на окна четвёртого этажа - горит ли свет на кухне. Свет там не горит, и разноцветная гирлянда в кухне, включённая всегда, когда кто-то дома, тоже выключена. Потом я открываю дверь в парадную, она привычно лязгает и гремит, и начинаю подниматься по широкой лестнице. И когда я поднимаюсь до пролёта третьего этажа, меня накрывают воспоминания обо всех моих одиноких возвращениях в эту квартиру когда-то, когда я жила тут одна, как я поднималась до пролёта третьего этажа и дальше, поднимаясь на четвёртый, каждый раз совершенно бесперспективно и необоснованно и с какой-то фантастической надеждой хотела увидеть, что кто-то ждёт моего возвращения домой, присев на подоконник около моей двери, кто-то, кого я люблю. Это была какая-то неистовая мечта, рождённая моим одиночеством и тоской, всем, что тогда варилось в душе и никак не могло оформиться во что-то мне понятное и красивое.
И вот пару месяцев назад я поднималась по этой лестнице и поняла, что всё также надеюсь, каждый раз надеюсь, что кто-то меня там ждёт.
Я уже давно не живу одна, не живу в той квартире, понемногу разбираюсь с беспорядком внутри. У меня любимая семья, дети, свой дом, уверенность в себе и своих силах, и часто я понимаю, что у меня даже есть внутренняя гармония. Но всё же какая-то часть моей души всегда остаётся наедине со своим одиночеством, и я пока бессильна перед этим.
У меня сегодня был мой личный день (и даже две ночи перед и после), когда все уехали и я предоставлена самой себе - никаких семейных обязанностей и никому ничего не должна. Вечером я стояла на крыше, смотрела на уходящий в сумерки город, купола и башенки, и понимала, что я одна сегодня в этом городе, совсем одна. И всегда есть у меня закоулок души, где живёт это большое одиночество.
А потом я шла домой, и понимала, что очень, очень хочу, чтобы кто-то там ждал моего возвращения, кто-то, кого я люблю.
Current Mood:
тишина
* * *
* * *
У меня есть дача. Эта дача находится в старом академическом посёлке, который никогда не был садоводством, а значит, там вдоль дорог растут большие деревья, участки не похожи на накалённые солнцем сковородки, и много зелёных зон - когда между участками оказывается кусочек леса или уютная поляна, а дома немного похожи между собой, потому что строительство было разрешено только по нескольким типовым проектам. Этот посёлок - мир моего летнего детства. Все улицы его я знаю, все ёлки, есть места, которые я люблю и которые не очень люблю, есть любимые пути и любимые улицы. Теперь этот посёлок становится миром летнего детства моих детей, и это прекрасно и сложно одновременно. Когда приезжаешь на электричке, а станция уже не та, что раньше, и над платформой развели какой-то неопрятный долгострой, которые никогда не будет закончен, и уже давно нет вросшего в землю бетонного кольца, на котором мы сидели, поджав босые ноги и бросив рядом велосипеды, в ожидании электрички из города; и в посёлке неожиданно перекопанные дороги и расширенные обочины, и убрали много деревьев, а у нашего поворота спилили шесть гигантских елей, под которыми мама всегда находила белые грибы, и теперь улицы утратили тот уют и приятную тень, которую дарили ей деревья; и когда поворачиваешь на нашу улицу, под ногами ни одного знакомого бугорка дороги, и всё так меняется на глазах. И изменения эти неизбежны, и тут понимаешь, что ты безнадёжно вырос из своего мира детства, а у твоих детей он будет уже совсем другой, и даже это неизбежно, но так больно, больно где-то внутри и грустно бесконечно.
Про дом даже писать не буду, не могу. Вся эта борьба старого и нового и тщетные попытки сделать уют на каком-то пепелище былого... Но одно в нём неизменно и всегда будет неизменно: когда кто-то спускается со второго этажа по лестнице, ступени скрипят одну и ту же мелодию, и эта мелодия знакома мне до каждой нотки - обычно утром я слышала её, когда сверху спускалась мама. И когда я спускаюсь сверху и слышу у себя под ногами её, я чувствую себя мамой и - с ярким удивлением - понимаю, что я и есть мама, здесь и сейчас.
Current Mood:
тишина и дети спят
* * *
Недавно мы всей семьёй возвращались из гостей вечером, гости были недальние, и нам надо было просто пройти улицу Шателена из одного конца в другой. Я шла и столько всего успела почувствовать за эту непродолжительную прогулку. Улица Шателена - тихая недлинная улочка, прячущаяся в тени казёных зданий, отчего одна стороная её вся затянута каменным збором, а по другой стороне она застроена пятиэтижными хрущовками, Домики стоят то вдоль улицы, то торцом к ней, от чего внутри получаются одинаковые квадратные дворы, в которых сделаны десткие площадки и растёт много деревьев. Улица Шателена - это моя родная улица. Я по ней возвращалась из школы, той, которая была до седьмого класса. Каждый день, во все времена года. Я помню её зимой, с сугробами на газонах, по которым я иногда пробиралась, когда играла в путешествия и приключения. Помню осенью, её и внутренние дворы, все, казалось, по колено засыпанные разноцветными кленовыми листьями, помню однажды обнаруженное мной дерево грецкого ореха - я долго удивлялась, а потом прокралась под него и подобрала зелёный орех в пушистенькой шкурке, помню все вишни и яблони, и бассейн "Экран", куда мы одно время ходили плавать. И до сих пор я люблю идти по ней из одного конца в другой. Особенно вечером, особенно домой.
Мы шли все вчетвером, и был поздний вечер начала мая, воздух был тёмно-голубой, а небо - пронзительно тёмно-голубое, это был как раз тот цвет, который называется "электрик" - небо такого цвета кажется тёмным и густым, а одежда такого цвета кажется слишком яркой. В домиках по правую руку светились жёлтым окна, фонари тоже  светили жёлтым и тёплым и в этом свете запутывались ветки клёнов, усыпанные зелёными цветами, а по левую руку из-за ограды виднелись ряды молодых лиственниц, они все были покрыты молодыми иголками, пушистыми и зелёными, зеленее всего остального, и я смотрела на их веточки и в который раз думала, что очень люблю лиственницы, их мягкость и графичность их ветвей, и сказочность их, а потом поняла, что всё кругом люблю - нельзя в такой вечер не любить всё вокруг - и лиственницы, и голубые ёлки, высаженные у входа в какой-то институт, и берёзки, уже распустившие маленькие ромбовидные листочки, и каждую травинку на газоне, а особенно маленькие веточки газонных цветов... В этом вечере было очень много красок, света и любви.
Current Mood:
тишина и дети спят
* * *
В воскресенье мы проснулись, не спеша позавтракали и никак не могли понять, куда пойти. За окошком радостно светило солнышко, и как-то вдруг было принято решение поехать за город. Было это примерно так: "Ты соберёшься за десять минут?" "Нет!" А потом: "Быстро собираемся, у нас десять минут!" Все бросились натягивать одёжки, а я бегала из комнаты на кухню, натягивая одёжки, складывая в контейнеры какой-нибудь перекус и заваривая чай в термос. За десять минут мы, конечно, не собрались, но зато поели перед выходом суп и успели на 12:31. И вот мы оказались в электричке, и дети легли спать, и за окном побежали сосны в солнце, и домики, и переезды, и стало уютно и радостно на душе.
Мы гуляли по лесу пять с половиной часов - прошли от Лемболово до Орехово пешком. Игорь всю дорогу шёл сам, а Анника ехала на плечах у папы. Игорь это нарисовал:

(Меня удивил мой внешний вид, я даже спросила Игоря, почему я изображена в платье и с сумочкой, но он пояснил, то это ветровка и фотоаппарат. Но сбоку у меня самый настоящий бантик. Видимо, Игорь выразил этим мою сущность...)

А теперь про лесCollapse )

А это то, за что я люблю лес.

ещё восемьCollapse )
* * *
Вчера вечером, довольно поздно, мы всей семьёй оказались на пляже Петропавловской крепости. От этой прогулки у меня осталось смешанное чувство душевной тишины и неясности. Мы зашли со стороны Биржевого моста, сперва надо пройти по набережной, я шла и на другом берегу, через большую тёмную и холодную реку светился город - жёлтые и голубые пролёты окон, стройные линии колонн, изредка купола и шпили. Шла, вдыхала запах городской воды, мороза, смотрела на Стрелку и думала, что город играет со мной в какие-то свои таинственные игры - водит меня вокруг одних и тех же мест, как будто за руку, и я послушно хожу, но не могу понять, к чему это, что за всем этим кроется, где отгадка. Моя любовь к нашему городу, к центру, к улочкам и дворам, вдруг потеряла все очертания. Я знаю, что он красив. Я видела его красоту много-много раз в тысячах деталей. А если подумать - то так я и не знаю, в чём она и что именно мне так нравится в нём.
Потом неожиданно запахло речной водой, и начался песчаный пляж. На линии прибоя лежали остатки льдин. Лёша и Игорь брали их и рассматривали - в свете фонарей лёд был похож на красивое многогранное стекло. Одну льдинку Игорь забрал с собой и довёз до самого дома. А я шла по песку, вдыхала запах воды и тины, немного напоминающий запах свежеразрезанного огурца (это у меня стойкая ассоиация. Когдя я впервый раз увидела Енисей, я была поражена именно этим свежим запахом огурца. У меня даже в полевом дневнике это записано: "Енисей пахнет огурцом"). Я шла по песку, смотрела на другой берег и опять думала, что это очень необычное сочетание речного берега и каменного города, что вообще в городе необычно встретить реку с её родным берегом, а не скованную гранитом. (С моей недогеомофологической точки зрения река, закованная в гранит, уже как бы и не река, так, вода в граните.) Город всё также светился через тёмную и холодную реку, всё больше жёлтым. Черные провалы Эрмитажных окон в обрамлении яркой подсветки выглядили очень геометрично и немного зловеще, а где-то слева над зданиями разливалось сияние. И я шла, и плыл город, и плыла холодная тёмная река, а слева высились гранитные стены крепости, а над городом плыли облака, огромное множество самых разных облаков, они были золотисто-баряные, багряно-серые, а наверху - сизые, и было очевидно, что небагораздо больше, чем всего остального. Город - так, тоненькая светящаясь полосочка, прижавшаяся к земле, а над ним - огромное небо. И я под ним, маленькая и с тихой грустью и радостью в душе.
* * *
Вообще-то я не верю в март, как в весну. Я привыкла считать, что март - это ещё зима, и что только в апреле начинает таять снег и просыпаться природа. Но этот март - просто вылитый апрель. Поначалу я не очень верила в то, что вижу, и у меня до сих пор ощущение, что нас обманывают, и сейчас всё опять завалит снегом. Но с каждым солнечный днём моё недоверие тает, тает... Для меня весна начинается тогда, когда в городе сухой светло-серый асфальт. И вот я понимаю, что она уже тут.
Обычно я в начале весны не чувствую ничего такого особенного - общее пробуждение природы связывается у меня не с ощущением песни в душе, а с грязью, всплывающими из-под снега собачьими какашками и общим ощущением какой-то неопрятной городской линьки. Но это весной всё не так - много света, радости, желание куда-то мчаться и прыгать, и душа как журчащий ручеёк - прозрачна, чиста и несётся куда-то с песней.
20150316_151106
* * *
* * *

Previous